Мы — ватага ребятишек и девчонок со всей улицы, от восьми до двенадцати лет — вот уже вторую неделю с упоением играли в "войнушку" в заброшенном доме без крыши. У нас не было постоянных "армий": перед каждой игрой командиры выбирали, кто с кем будет играть. Разделившись на пары примерно одного возраста, мы отходили в сторону и загадывали, кто будет левым, а кто — правым кулаком. Затем подходили и загадывающий спрашивал: "Какая рука?"
— Эта! — ударив по кулаку, отвечал один из командиров. И тот, кому выпадал жребий, шёл в его команду.
Одна команда защищала дом, другая — нападала. Если вы думаете, что за стенами обороняться легче, чем атаковать снаружи, скажу: это вовсе не так. Защищать полуразрушенный дом без крыши было куда труднее. Дело в том, что с одной стороны к нему подступали густые заросли смородины, за которыми тянулись старые клёны и тополя. С другой — стояла почти целая банька, у которой не было дверей да нескольких досок в крыше, зато маленькое оконце предбанника являлось удобной амбразурой, через которую нападавшие безнаказанно обстреливали дом. С третьей стороны был завалившийся погреб, и дальше — посадки картофеля. И кругом — заросли бурьяна, высоких лопухов да дикой конопли. Так что были идеальные условия, чтобы незаметно подкрадываться и стрелять в оборонявшихся, а те, хотя и находились за стенами дома, были как на ладони.
Да, ещё нужно рассказать про оружие.
Мы считали себя уже большими (по крайней мере, нам так казалось) для того чтобы бегать с игрушечными автоматами и пистолетами и громко "та-та-такать". Поэтому у каждого было самодельное ружьё, выпиленное из деревянной лопасти от жатки комбайна. Стреляло ружьё с помощью "авиационной" резинки — той самой, что использовалась для резиномоторов модельных самолетов. В качестве пуль служили кусочки алюминиевой проволоки, надкушенные и согнутые дугой. На близком расстоянии стреляли такими же пульками из рогатки с "авиационной" резинкой. В кого попадала пулька, тот считался убитым. Если пулька попадала, то очень даже "чувствовалось", хотя синяки редко были, потому что в лицо по договорённости мы не стреляли. А ежели кого пулька цепляла случайно вскользь, то это не считалось.
В одном из боёв обороняющиеся нарушили традиционную тактику игры, и сами пошли в наступление. Победа была почти мгновенной: застигнутые врасплох нападающие были "перебиты" — и те, кто ещё не успел спуститься в погреб, и те, кто прятался под клёнами. Осталась только наша троица: Саня, я, да ещё маленький Сашка. Нам удалось вовремя укрыться на чердаке старой баньки.
Получилось так, что теперь мы, нападающие, сами оказались в осаде. Хорошо ещё, что банька была крепкая, и охранять приходилось лишь дверной проём да проломом в крыше. К тому же влезть на крышу было непросто — только если вскарабкаться по углу сруба. Но противников было намного больше и, имея численное превосходство, они непрерывно почти в упор стреляли по щели на крыше, и через дверь, по лазу на чердак. Вскоре нас осталось уже двое. В Саню попали, когда он выглянул, чтобы "снять" стрелка, открыто стоявшего напротив баньки и непрерывно пулявшего из рогатки в щель на крыше (карман его рубашки прямо пузырём оттопыривался от огромного количества пулек). От наглого стрелка мы быстро избавились, но потом на чердак полетели "гранаты".
Вчера на мусорную кучу возле "нашего дома" кто-то из взрослых выбросил с полдесятка гусиных "болтунов" — протухших яиц. И одна девчонка нашла их и забросала нашу крышу, попадая через щель на чердак. Разбиваясь, яйца брызгали во все стороны неимоверно вонючей, густой, тухлой жижей. Одно из них измазало спину маленького Сашки, другое — разбилось рядом со мной, обильно обдав содержимым штанину.
После этого никто из ребят уже не думал об игре в войнушку. А мы с Сашкой, задыхаясь от вони, побежали домой отмываться и отстирываться. Помню, как бежал рядом со мной восьмилетний парнишка и плакал — не столько от вони, пропитавшей насквозь рубашку, сколько от обиды.
Он побежал к себе домой, а я — к себе.
Дома, возле бочки, я разделся, и, намыливаясь большим куском хозяйственного мыла, раз за разом ополаскивался, а потом стирал и перестирывал штаны. Но запах сероводорода был неистребим. Казалось, он въелся не только в кожу и ткань, но и в память, отравляя воздух вокруг меня облаком сернистой вони.
Тогда я, пусть ещё по-детски, впервые познал, что война состоит не только из весёлой романтики и героических подвигов, как привык это видеть в фильмах и читать в книжках. И понял, что соприкосновение с настоящей войной всегда оборачивается потом, грязью и… вонью. Пережив своё маленькое потрясение, я начал понимать, — конечно, ещё очень наивно, — но уже понимал, почему ветераны так неохотно делятся своими воспоминаниями о пережитом на войне, и если приходится делиться воспоминаниями, стараются свести разговор к рассказу о подвигах своих товарищей.
И ещё я понял, что если даже в детской "войнушке" побеждает тот, кто действует хитрее и злее, то тем более невозможно иначе победить в настоящей войне, даже если воюешь за правое дело.
То была всего лишь детская игра...
Погребняк Н. 2014 г.
Комментарий автора: Тогда я, пусть ещё по-детски, впервые познал, что война состоит не только из весёлой романтики и героических подвигов, как привык это видеть в фильмах и читать в книжках. Понял, что соприкосновение с настоящей войной всегда оборачивается потом, грязью и… вонью.
Николай Погребняк,
Россия
Родился в 1961 г. в Кокчетавской области Казахской ССР. После окончания Омского политехнического института работал инженером-конструктором. В 1995 г. по вере принял водное крещение в РПЦ. Позже работал в Центре реабилитации, исполнял диаконское служение и читал лекции. Писатель, популяризатор христианских ценностей и христианского учения.
Прочитано 7405 раз. Голосов 0. Средняя оценка: 0
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Я вернулся... с войны! - Josef Piel Это из серии:
"Помни весь путь, которым вел тебя Господь, Бог твой, по пустыне, вот уже сорок лет, чтобы смирить тебя, чтобы испытать тебя и узнать, что в сердце твоём, будешь ли хранить заповеди Его?»
Поэзия : В Австралии на улицах Сиднея (стих Веры Кушнир) - Надежда Горбатюк Несколько лет назад в баптистской церкви в Кристал Паллас на юге Лондона подходило к концу утреннее воскресное служение. В это время в конце зала встал незнакомец, поднял руку и сказал: «Извините, пастор, могу я поделиться небольшим свидетельством?» Пастор взглянул на часы и ответил: «У вас есть три минуты.» Незнакомец сказал: «Я лишь недавно переехал в этот район, я раньше жил в другой части Лондона. Сам я из Сиднея, Австралия. И несколько месяцев назад я навещал родственников и прогуливался по Джордж Стрит. Это - улица в Сиднее, которая пролегает от бизнес кварталов до Рокса. И странный седовласый мужичок вышел из магазина, сунул мне в руку брошюру и сказал: «Извините меня, сэр, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, пошли бы вы на Небеса?». Я был потрясен этими словами. Никто мне никогда этого не говорил. Я вежливо поблагодарил его и всю дорогу в самолете до Хитроу я был озадачен этим. Я позвонил другу, который жил неподалеку от моего нового места жительства, и, слава Богу, он оказался христианином. Он привел меня ко Христу. Я - христианин и хочу присоединиться к вашему собранию.» Церкви обожают такие свидетельства. Все аплодировали, приветствуя его в собрании.
Тот баптистский пастор полетел в Аделаиду в Австралии на следующей неделе. И десять дней спустя посреди трехдневной серии собраний в баптистской церкви в Аделаиде к нему подошла женщина за консультацией. Он хотел удостовериться в каком положении она находится перед Христом. Она ответила: «Я раньше жила в Сиднее. И всего пару месяцев назад я посещала друзей в Сиднее, и в последние минуты делала покупки на Джордж Стрит, и странный небольшого роста седовласый старичок вышел из дверей магазина, подарил мне брошюру и сказал: «Извините меня, мадам, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, вы бы пошли на небеса?» Меня взволновали эти слова. Вернувшись в Аделаиду, я знала, что в квартале от меня находится эта баптистская церковь, я разыскала пастора, и он привел меня ко Христу. Так что, сэр, я христианка.» На этот раз этот лондонский пастор был очень озадачен. Уже дважды за две недели он услышал одно и то же свидетельство.
Затем он полетел проповедовать в баптистскую церковь Маунт Плезант в Перте. И когда его серия семинаров подошла к концу, пожилой старейшина церкви повел его обедать. Пастор спросил: «Старина, как ты получил спасение?» Он ответил: «Я пришел в эту церковь в пятнадцать лет через Бригаду Мальчиков. Но я никогда не посвящал себя Иисусу, просто запрыгнул в фургон вместе со всеми. Из-за своей деловой хватки я достиг влиятельного положения. Три года назад я был в деловой поездке в Сиднее, и надоедливый несносный старичок вышел из дверей магазина, дал мне религиозный трактат (дешевая макулатура!) и пристал ко мне с вопросом: «Извините меня, сэр, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, вы бы пошли на небеса?» Я пытался сказать ему, что я баптистский старейшина, но он меня не слушал. Всю дорогу домой до Петра я кипел от злости. Я рассказал это пастору, думая, что он поддержит меня, а мой пастор согласился с ним. Он годами волновался, зная, что у меня нет взаимоотношений с Иисусом, и он был прав. Таким образом, мой пастор привел меня к Иисусу всего три года назад».
Лондонский проповедник прилетел обратно в Великобританию и выступал на Кессекском съезде в округе Лэйк и рассказал эти три свидетельства. По окончании его семинара четыре пожилых пастора подошли и сказали: «Кто-то из нас получил спасение 25, кто-то 35 лет назад через того же мужчину небольшого роста, который дал нам трактат и задал тот вопрос».
Затем на следующей неделе он полетел на подобный Кессекский съезд миссионеров на Карибах и поделился этими свидетельствами. В заключении его семинара три миссионера подошли и сказали: «Мы спаслись 15 и 25 лет назад через тот же вопрос того невысокого мужчины на Джордж Стрит в Сиднее.»
Возвращаясь в Лондон, он остановился в пригороде Атланты Джорджия, чтобы выступить на конференции корабельных капелланов. Когда подошли к концу три дня, в течение которых он поджигал тысячи корабельных капелланов для завоевания душ, главный капеллан повел его на обед. И пастор спросил: «Как вы стали христианином?» Тот ответил: «Это было чудо! Я был рядовым на военном корабле Соединенных Штатов и жил распутной жизнью. Мы проводили учения на юге Тихого океана и пополняли запасы в доке Сиднейского порта. Мы с лихвой оторвались в Кингз-Кросс, я был пьян в стельку, сел не на тот автобус и сошел на Джордж Стрит. Когда я вышел из автобуса, я подумал, что вижу приведение: пожилой седовласый мужичок выскочил передо мной, всунул мне в руку брошюру и сказал: «Матрос, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, вы бы пошли на Небеса?» Страх Божий обрушился на меня тут же. От шока я протрезвел и побежал обратно на корабль, разыскал капеллана, который привел меня ко Христу, и я вскоре начал готовиться для служения под его руководством. И вот под моим руководством сейчас свыше тысячи капелланов и мы сегодня помешаны на завоевании душ.»
Шесть месяцев спустя этот лондонский проповедник полетел на съезд 5000 индийских миссионеров в отдаленном уголке северо-восточной Индии. Человек, отвечавший за съезд, скромный нерослый мужчина, повел его к себе на незатейливый обед. Проповедник спросил: «Как вы, будучи индусом, пришли ко Христу?» Тот ответил: «Я находился на очень привилегированной должности, работал в индийской дипломатической миссии и путешествовал по миру. Я так рад прощению Христа и тому, что Его кровь покрыла мои грехи. Мне было бы очень стыдно, если бы люди знали, в чем я был замешан. Одна дипломатическая поездка занесла меня в Сидней. Перед самым отъездом я делал покупки, и, обвешанный пакетами с игрушками и одеждой для моих детей, я шел по Джордж Стрит. Обходительный седовласый мужичок вышел передо мной, предложил мне брошюру и сказал: «Извините меня, сэр, вы спасены? Если бы вы умерли сегодня, вы бы пошли на Небеса?» Я поблагодарил его, но это взволновало меня. Я вернулся в свой город и нашел индусского священника, но он не мог мне помочь, зато он дал мне совет: «Просто чтобы удовлетворить свое любопытство, пойди и поговори с миссионером в миссионерском доме в конце улицы». Это был судьбоносный совет, потому что в тот день миссионер привел меня ко Христу. Я немедленно бросил индуизм и начал учиться для служения. Я оставил дипломатическую службу, и вот я, по благодати Божьей, руковожу всеми этими миссионерами, и мы завоевываем сотни тысяч людей для Христа».
Наконец, восемь месяцев спустя, баптистский пастор Кристал Палас служил в Сиднее, в его южном пригороде Гаймейр. Он спросил баптистского служителя: «Знаете ли вы невысокого пожилого мужчину, который свидетельствует и раздает трактаты на Джордж Стрит?» Он ответил: «Знаю, его зовут мистер Генор, но я не думаю, что он все еще этим занимается, он слишком слаб и стар.» Проповедник сказал: «Я хочу с ним встретиться.»
Два вечера спустя они подошли к небольшой квартирке и постучались. Невысокий, хрупкий мужчина открыл дверь. Он усадил их и заварил чай, но был на столько слаб, что из-за дрожания расплескивал чай на блюдце. Лондонский проповедник поведал ему все истории, произошедшие за последние три года. Слезы текли по глазам невысокого старичка. Он сказал: «Моя история такова: я был рядовым матросом на австралийском военном корабле и вел распутную жизнь, но в моей жизни наступил кризис, я на самом деле зашел в тупик. Один из моих коллег, чью жизнь я буквально превращал в ад, оказался рядом, чтобы помочь мне. Он привел меня к Иисусу, и за сутки моя жизнь перевернулась, ночь превратилась в день, я был так благодарен Богу! Я обещал Ему, что буду делиться Иисусом в простом свидетельстве по меньшей мере с десятью людьми в день, как Бог будет давать мне силу. Иногда я был болен и не мог этого делать, но тогда в другие разы я наверстывал. Я не был параноиком в этом, но я делал это свыше сорока лет, а когда я вышел на пенсию, самым лучшим местом была Джордж Стрит – там были сотни людей. Я получал множество отказов, но многие люди вежливо брали трактаты. Сорок лет занимаясь этим, я до сегожняшнего дня ни разу не слышал об обращении хоть одного человека к Иисусу.»
Я бы сказал, что это точно посвящение. Это должна быть чистая благодарность и любовь к Иисусу, чтобы делать это, не слыша ни о каких результатах. Моя жена Маргарита сделала небольшой подсчет. Этот, не обладавший харизмой баптистский мужичок, повлиял на 146100 человек. И я верю, что то, что Бог показывал тому баптистскому проповеднику, было лишь самой верхушкой верхушки айсберга. Только Бог знает, сколько еще людей было приведено ко Христу.
Мистер Генор умер две недели спустя. Можете ли вы себе представить, за какой наградой он пошел домой на небеса? Я сомневаюсь, что его портрет мог бы когда-нибудь появиться в журнале Харизма. Вряд ли бы о нем когда-нибудь появилась похвальная статья с фотографией в журнале Билли Грэма «Решение», какими бы прекрасными ни были эти журналы. Никто, за исключением небольшой группы баптистов на юге Сиднея, не знал о мистере Геноре. Но я скажу вам - его имя было знаменито на Небесах. Небеса знали мистера Генора, и вы можете себе представить приветствия и красную ковровую дорожку и фанфары, которые встретили его дома!
